О стабильности

 

Вот тут она это и сказала.

В самый неподходящий момент, когда закат был так прекрасен, и облака переливались через край бокала.

Ты слишком хорош, сказала она. Ты умен, ты успешен, красив, ласков, ты можешь так много как в вертикальном положении, так и в горизонтальном, и даже в наклонном. Короче, ты классный. И еще – ты всё делаешь всерьез. Ты даже пуговицы расстегиваешь так, что духу не хватает их застегнуть обратно.

- Да, я такой, - только и смог выдохнуть я, не совсем понимая, куда она клонит. Некстати вспомнился шеф с его извечным «Всё это, конечно, хорошо, но…»

Всё это, конечно, хорошо, сказала она, но такого, как ты, надо брать навеки. С такими не развлекаются, а живут. То есть сидеть вечерами, пить чай и понимать, что с этим человеком вырастишь детей, состаришься, вырастишь внуков и встретишь настоящий закат.

Я думал всю ночь и наутро спросил по телефону:

- Тебе обязательно нужен ребенок?

Ты классный, но тупой, ответила она. Но это ничего не меняет: всё равно ты само совершенство, и тебе невозможно сказать «вечер был прекрасный, спасибо, но последний». То есть можно, но тогда я всегда буду понимать, что лучшее в моей жизни уже было и осталось позади; искать больше некого, жить больше незачем. Впустить тебя в дом – значит, впустить судьбу. А я пока не хочу впускать свою судьбу. Поэтому я собираю коллекцию кретинов, их несовершенство успокаивает меня, убеждая в их временности.

- Я кретин, - соврал я.

- Я люблю тебя, - ответила трубка, - Поэтому не звони больше.

Со временем я стал замечать, что мы все (то есть очень многие, в смысле кое-кто) так же бежим от определенности судьбы.

Раньше это было не так заметно, потому что жизнь если чем нас одаривала, так нестабильностью. Нам оставалось лишь наслаждаться этим, привычно убеждая друг друга, что при полной невозможности планировать дольше, чем на две недели, нормальное дело делать невозможно. Завтра мог быть обыск, красный путч с ломанием пальцев на стадионах, падение рубля или падение доллара. Вы шли на работу, и видели, что работа горит – оставалось только отметить с последним тщеславием, что ядовитые продукты горения заполнили весь центр города: крупное, стало быть, предприятие. Было. Или: человек, которому ты дал в долг, делался паранормален. По полной программе, с санитарами.

Но будущее продолжало манило невероятными успехами и карьерами: никто ведь не знал толком, что возможно, а что нет в новом непонятном мире. И потому все видели черно-белые сны. Вот наступит стабильность, и всё будет супер.

Стабильность наступила, горизонт отодвинулся. И до самого горизонта ровная прямая дорога, и ни черта нового на ней не предусматривается. Никаких черно-белых снов, ибо не растут уши выше лба.

- Самое отвратительное, я теперь понимаю: я уже никогда не выведу крейсер в нейтральные воды.

- Нет, куда хуже, что крейсеров вообще нет. Ты никак не желаешь понять, что добился успеха, потому что того успеха, который ты себе представлял, не существует. Ты можешь сказать, что это не успех, но природа большего не припасла. И глупо себя тешить иллюзией, что ты в какой-то момент выбрал не ту дверь – за остальными дверьми та же байда. Вот что страшно.

И мы не хотим признавать, что игра сыграна, и пенальти не будет, - упрямо сохраняя иллюзию, что впереди не всё так предсказуемо, и будут какие-то повороты, и вообще что-то будет. Мы настойчиво сидим на чемоданах, делая вид, что всё вокруг сугубо временно: только контракты и фирмы-однодневки с приходящей бухгалтершей-раздолбайкой, скромные квартирки, машинки, купленные на год, и рядом Та-Которая-Просто-Осталась-на-Ночь.

О, нет, мы, конечно, остепенимся, сядем на постоянную должность, переедем в просторную квартиру, обзаведемся солидным автомобилем, достроим телебашню, женимся даже и даже родим. Завтра. Ну, скоро. Только не сегодня, ладно? Потому что достроить, переехать, остепениться означает признать, что мы уже пришли, и уже в общем пора в контору на другой стороне улицы.

Фирмы-однодневки оказываются устойчивыми, пережив многое и многих, бухгалтерши всё приходят, всё оставаясь раздолбайками. В квартирах, которые мы не ремонтируем, потому что скоро переедем, мы живем годами, - и Та-Которая остается уже на тысячепервую ночь.

Стабильность нестабильности – что может быть прекраснее?

 

Обратно в алфавитное оглавление

Обратно в хронологическое оглавление