В октябре может лить целыми днями или светить солнце - никого это особо не взволнует. Иное дело летом; летом мы все патологически, тесно зависим от капризов погоды. И дождь в июле - это совсем не кусочек осени. Это дождливое лето.

Именно таким было лето, когда мне исполнилось пятнадцать лет. И следующее лето тоже. И еще одно потом. Когда дождь идет в двадцать лет, это означает только то, что теснее прижмется к тебе тот, кто с тобой; это означает чаепития в уютном полумраке кухни под шум небесной воды. Но тремя годами раньше дождь - это проваленные встречи и несостоявшиеся знакомства.

Привыкаешь к этому, к пустоте в телефонной книжке, к стекающим за шиворот струям воды и не надеешься на звезды - как можно надеяться на то, чего никогда не видел? А самое главное - знаешь, что куда бы ты ни шел, ветер всегда в лицо; стало быть, никакие отговорки не принимаются - своей цели нужно достигать всегда. Жизнь должна состояться при любой погоде.

"Солнечные мальчики" оттягиваются на теплых кухнях - ты слышишь их смех и музыку доносящимися из открытых окон. Они не знают, что ты в пути, что ты обойдешь их, внезапно появившись в нужном тебе месте. Косые небесные струи и туманный сумрак скроют тебя, даже если они догадаются посмотреть в окно. И ты видишь, как этот мир принадлежит тебе, поскольку все остальные покидают поле битвы, смешно подлетая над лужами и прикрываясь глупыми зонтиками.

Впрочем, завоеванный мир оказывается пуст. Старое соображение, которое отвратило от завоеваний многих полководцев - стоит ли захватывать деревню, если получишь ее пустой и разрушенной? Им и тебе нужны не пространства, а души. И твои победы не означают успеха; купаться в успехе - судьба тех самых "зайчиков", не ведающих вкуса побед.

Остальные, нормальные люди живут и расцветают при лучах солнца; тебя самого они вгоняют в странное оцепенение. Дни жары опасны для подобных тебе. Жара коварна: она расслабляет, она манит иллюзией счастья, его близости. И начинает казаться, что ты тоже можешь лежать беззаботно, смеяться и обнимать; забываешь, что дождя и грязи нет только на окраинах Вселенной - за пределами твоей черепной коробки.

Нельзя об этом забывать. Нельзя ни при какой температуре. В поисках счастья ты будешь смешон так же, как все другие - в поисках укрытия от внезапного ливня.

Согревая живое, жара убивает всё действительно нужное. Линия вертикали размягчается, как восковая свеча, горизонт теряется в мареве, солнце светит с половины неба, не давая определить стороны света, а вялые колыхания ветерка не дают возможности определить направление взлета. Все равно никто не пытается летать и держаться прямо, поскольку этот мир потерял силы и волю. Он потерял ориентировку, и уже никто не скажет, что хорошо, а что плохо. Он заплывает ленью и безразличием.

И вот уже ударяет первый порыв ветра. И сразу узнаешь, куда надо идти. Ведь идти всегда нужно против ветра. А первые капли уже поползли по телу.

Я знаю, что это теплые капли. Это самое важное, что я узнал в своей дождливой юности: если вода не замерзает - значит, она теплая.