Десяток сортов кофе и десяток видов тортов кусочками, и ничего больше - разве что вино бокалами. С недавних пор такие заведения растут в Москве, как грибы.

Самое же интересное - совершенно особенная публика, которая сидит за столиками этих кафе. Нельзя сказать, что таких людей больше нигде нет - как раз напротив. Но буквально вчера они не только были неощутимы в обществе, да и сама возможность их существования в нашей стране была под большим вопросом.

Зрелище обескураживающее, поскольку у нас веками считалось, что умный и честный человек богатым быть не может, а наличие денег у человека автоматически означает его тупость и безвкусие. Художник же вовсе обязан быть голодным, равно как и философ.

Потому что, во-первых, вдохновение и светлые мозги оплаченного спроса не имеют. Отечественный менеджмент положил много сил на то, чтобы доказать всему миру, что без этих умников можно обойтись. Тут дело даже не в уме - хороший начальник, как раньше понимал любой директор бани, а ныне втолковывают в "бизнес-лагерях", попросту не имеет права ценить человека, личность как таковую.

Но вдруг неизвестно откуда берутся люди, которым платят именно за то, что они думают. Они не спорят с руководством, потому что оно им послушно. И платят им сколько они скажут, потому что их мало, много лишь послушных и аккуратных исполнителей, которые, конечно, приятны усталому сердцу руководителя, но слишком уж быстро ведут предприятие к разорению.

В экономике нового тысячелетия вообще всё быстро и легко: богатеют со скоростью мысли, разоряются со скоростью её отсутствия. Это вчера можно было подготовить хорошего работника, заставив его прочесть пару книг, послав его на пару ускоренных семинаров. Сегодня бой выдерживают одни лишь асы, достигшие подлинного просветления, высшей Истины, загадочные люди Пути.

Они, закончив рабочий день брокеров, аналитиков, консалтеров, меняют серый костюм на джинсы, чтобы на всю ночь зависнуть на ретроспективном показе чешского кино конца 60-х, а отпуска берут строго в марте, потому что нету на свете ничего изысканней и прекрасней, чем Венеция в марте. И там, и там они встречают успешных поэтов и художников. Голодны сегодня в искусстве только бездари, которых опознают по турецким джинсам и неспособности поехать в Зальцбург.

А горластые тетки в лосинах и хмурые парни в формовках и кожанках, еще вчера гордо повелевавшие миром, уходят с арены. Деньги у них есть, но им придётся отдать их за ценные советы и разработку концепций.

Только здесь, в кофейном аромате, наконец веришь, что страшное тысячелетие, начавшееся с нашествия варваров, и впрямь кончилось.